shingata (shingata) wrote,
shingata
shingata

Медея сумбур

"До обеда пьют либо аристократы, либо дегенераты. Мы-и то, и другое”.
Они сидели за бутылочкой и разговором, решавшим разные вопросы бытия. И в отличие от многих бесплодных кухонных разговоров, эти обычно перетекали в диковинных зверей, которыми одни пугали, другие восторгались. Три художника за одной бутылкой-сила неодолимая. И то, что рождалось на этой кухне, отшлифовалось в странном, ни на что не похожем, театре.

Запах дыма почувствовали не сразу. Выскочили в подъезд дома, в это время дня, когда все на работе, полного старух, от которых слышали вечное “мальчики, двери в подъезд плотнее закрывайте.”
Они и были мальчиками, несмотря на свои бороды с уже появлявшейся редкой сединой.

Бросились на кухню за полотенцами, намочили, обмотали лицо и бегом звонить по квартирам, выводя старух соседок.
Те, оседали на пол, глотнувши дыма, путались в полах своих халатов, шагали по ступенькам непослушными ногами.
Вызванные пожарные начали свою работу, а они все шатались по этажам, трезвоня и стуча в двери.
Когда пришло понимание что их не трое, а двое, они не поверили и рванули назад.
Но не успели.

Я познакомилась с ними после того, как отметили сорок дней ухода их друга, и видела его только на фотографиях, но чувствовала его присутствие.
Я встала за широкой спиной с ножницами, отдаваясь одному из своих любимых занятий, стричь, освобождая из под вороха волос, форму, которую вижу сразу, с первого взгляда на лицо всякого встречного, а мужчина вдруг тихо заплакал.
Я старательно не замечала мокрых капель на обрезках волос, засыпавших его бедра. Ну мало ли какие у людей бывают странности.
До тех пор пока он не сказал, что Андрюха, обычно стригший его, считал, что у него стеклянные волосы. И что у него было гораздо больше причин задохнуться в том подъезде.
И что карма работает как то странно, невинные уходят, чтоб оставшимся было над чем подумать
“Пожалуй", согласилась я, опустилась на пол, коленями в стриженые волосы и уткнулась лицом в живот, чувствуя, как судорожно он то наполняется воздухом, то опадает от немых всхлипов.

Меня воспитывал мужчина, я знаю цену дружбе.
И, к сожалению, знаю что такое потеря.

Третьим, ушедшим безвозвратно, стать у меня не получится. Слишком юна и бесталанна.
Заменить не смогу, но восполню все, в чем у тебя недостача с уходом друга.
Это возможно. Вспомни Эдипа, женатого на своей матери.
Мне не трудно быть твоей матерью, ведь в ответ я получаю друга и вдохновение, а со смертью моего отца, семью и родину.

Я беременна греческой мифологией, он-японской поэзией.
Мы заражаем, настороженно и ревниво относящегося ко мне, его друга. А может это он, старше и мудрее, заражает нас незаметно.
Он все делает незаметно, этот мужчина, стоящий между богами и героями.

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Я сижу в темном зале театра Но. В центре суматошного токийского района. Единственной в этом зале иностранкой.
И нервно двигаю колени, сводя их и разводя. Благо никто не видит, а если и видят, то ведь никогда вида не подадут.

Женщины греческого хора с псевдооливковыми ветвями в руках.
Ну что ж ты не сказал, я бы тебе нарезала ветвей со своего дерева.
Звук заполнил театр с традиционными тремя соснами вдоль прохода и огромной, нарисованной на стене.

 photo IMG_0765_zpsiuya9pwr.jpg

Мне знаком этот звук резонирующей чаши для медитации.
Когда-то он заполнял хрущовку, в которой мы тогда жили.

Он столько понаставил в Медею моего личного, что я сейчас завою в тишине этого вежливого зала.

"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

К экзаменам я делала для друзей отрывок из Медеи.
-Поможешь?
-Да, ну нафиг, с Софоклом столько возни. Или ты Еврипида берешь?
-Софокла. Мне кажется, я знаю, чего хочу, но мне нужна твоя помощь, третий глаз.

А мастер, посмотрев, сказал : "Готовься. Буду на тебя делать."
А потом, спустя время :
-Ненавижу вот это женское сминание себя под мужика. Замуж приспичило? Где я теперь Медею найду? Может ну его на хер, мужа твоего?
-Не, Мастер, он на хер не пойдет, не из таких.
-Ты упускаешь возможность.
-Я ее упускаю.

Он нашел Медею через полгода после моего отъезда.
"Она так напоминает мне тебя, дрянная, никогда тебя не прощу, за то, что покинула меня в самом разгаре работы, ты же знаешь, я не умею тормозить."
Знаю. Я тоже, потому и проехалась по всем, только косточки хрустнули.

А еще через год, кажется там что-то не сложилось, и спектакль так и не вышел, вторая недоМедея, мой кармический дублер, родила девочку мужчине со стеклянными волосами.
И он назвал дочь нашим с ней именем.

Так что Медеей я уже сыта и незачем было приглашать меня на этот спектакль.

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

В Пасху я провела милого по церквям. В оплату за годы хождения в церковь его матери на Рождество, пошел по моим, в которые забредаю раз в три года.
Он дивился куличам и яйцам, замотанным в платки женским головам.
И вдруг в громаде храма прошлое встретилось со мной взглядом и я судорожно отступила за чьи-то спины “чур меня, привидится же такое”.
А потом снова шагнула вперед, чтоб проверить, все ли у меня в порядке с головой.
И прошлое, встретив мой взгляд, склонило свою голову в приветствии.
И дальше уже как скрепка с магнитом. Шаг вперед два назад, два вперед, один назад.

Вложила ладонь милого в руку женщины, которая пару лет назад водила нас с ним по старому токийскому кладбищу ночью : “Подержите, я за ним вернусь.”
И пошла в крестный ход рядом с прошлым.

Вспомнила, как когда-то он, пригласил нас в свою токийскую квартирку и кормил меня рыбой, пока дети мои разрисовывали его стены японскими соснами.
Как будто я никогда не уводила его лучшего друга, и не бросала без всякой логической причины.
И как шла, домой, стараясь удержать слезы от выкатывания из глаз, держа в руке подаренное им моей дочери расписные деревянное яичко.
Ностальгии же нет. Я ее упразднила. Почему мне тогда так хреново?
На яичке часовня под знакомым небом.
-Помнишь ее?

Я такое замшелое животное, что помню как проредили все вокальное отделение, застукав их за пением в церкви у этой часовни.
А сейчас поди в нее зазывают. Те же, кто тогда карал за аморальное отправление чуждой советскому человеку религиозной нужды.
Если все помнить, голова лопнет. У нее же нет external drive.

"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Прошлое опять материализовалось, когда я меньше всего ждала. В церкви на Пасху.
Позади, на расстоянии трех шагов, как и положено по его статусу живого бога, свита из трех женщин-обожательниц, умирающих от любопытства, кто же эта верзила рядом со светом их очей, но не рискующих сократить дистанцию. Они по щелчку извлекают из своих недр листочек с двумя строчками, которые я только и смогла прочесть при свете свечи в моей руке : “Медея” и “Антигона” и снова отходят назад.

-Ты замужем?
-Какое отношение это имеет к тому, о чем мы говорим?

Меня воспитывал красивый мужчина, в паспорте которого после его смерти я обнаружила шесть печатей с именами женщин. Зачем удивляться, что потребности быть замужем у меня нет.
Несправедливо бы было по отношению к детям, не дать им легальных отцов, но в какой-то момент вырастаешь и понимаешь, что можешь позволить себе не играть по правилам и перестаешь неволить себя.
Потому нет, я не замужем.
И вообще мне пора.

Забираю милого, шебечушего восторженно, как ему нравится ортодоксальное хромовое пение, и дымок лампад, и красные яйца и, наконец, замечающего, листок в моей руке.

-Это что?
-Привидение. В смысле привиделось. В русском у этих слов один морфологический корень, привидения-это то, что нам грезится.
-Русские мне нравятся все больше.
-Это смотря какие русские.

Этот, из прошлого, лично мне не нравится.
Слишком на меня похож.

Медея у него ни разу не встает в полный рост. Как вползла в дверцу, в которую входят с поклоном музыканты и те, кто обычно поправляет костюмы актерам театра Но, ни черта не видящим из за своих масок,так и просидела в позе сфинкса. Женщиной без ног оба отделения спектакля.
Ползая как калека без каталки.
И мое бешеное, как у несущегося с холма грузовика, движение коленями, ни что иное, как попытка компенсировать ее обездвиженность “Давай, моя хорошая, поднимайся, пора.” Но красивая японская актриса не слышит ритма моих колен.

Мой любимый преподаватель говорила, что она на наших спектаклях нарабатывает боль в загривке, доигрывая за нас не доигранное. Вот и я видимо тоже.

Медея складывает ладони во внекультурной какой-то молитве, но я четко читаю на ее губах русское “аминь”.
Медея без ног. Женщина на коленях. Оставившая себя ради любви без семьи и родины.
Пресмыкающаяся.
А теперь, получившая отказ и в любви.
Он-один из немногих известных мне режиссеров, принимающих актрис за актрис, а не за женщина-источник-мужского-наслаждения. И потому обращающийся с ними без церемоний.
Режиссер женатый на актрисе обречен себя редактировать и усекать.
А этот был женат всего раз на далекой от театра женщине и ни одной актрисе не дал звездить. Они у него четко вплетены в ткань спектакля. Всегда органично и к месту. Актеры его-сектанты. Что тогда, в России, что сейчас. Обожающие его и подчиняющиеся беспрекословно и с радостью. А в ту пору еще и крепко пьющие.
Я думаю, что он к ним равнодушен.
Их не может не быть, кого он тогда будет режиссировать, но заинтересованности ими у него нет.
Потому то и ходят они за ним кривоватоногим табунком.
А он талантливо продолжает ткать из них свою ткань.

Медея его-жуткое и очень точное олицетворение мести. И не обязательно Яссону.
Карма, развившейся стальной спиралью, посрезавшей головы всем, кто мимо проходил.
Ну и пусть погибнут невиновные, чтоб виноватым было о чем подумать.
Tags: artsy, somewhere over the rainbow, theatre, yin & yang
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments